Домик в деревне

Дом у моей прабабушки по бабушкиной линии стоял с краю деревни, поэтому если выйти из додомикма, можно было сразу завернуть за край и зайти за деревню.
А с обратной стороны над деревней гора нависала немного, в неё деревня упиралась своими огородами, и стой горы временами ежи и мухоморы скатывались прямо под заборы деревни.

Неподалеку от тех мест с севера на юг Ильменский хребет проходил. Может, это от него гора была. Она была каменная с сокровищами, а сверху земля с травой ну и там как обычно.

У деревни было очень странное название – Ленинск. Оно совсем ей не шло. Поэтому все её называли деревней. Тем более, с краю деревни начинался березовый лес с ягодами и грибами. Таких лесов я отродясь не видывал. Но он не сразу начинался, сначала пни росли. Пнями богат был край деревни.

А в одном месте были заросли крапивы в два человеческих роста. Что там раньше было? Почему именно здесь заросли крапивы, а не вон там? Об этом история стыдливо умалчивает. Я с сестрой в тех зарослях сделал проход. Не мы с сестрой, а я с сестрой. Она помогала тем, что не мешалась. Но играли вдвоем. Пять часов делали проход, а потом нас позвали есть и спать.

За ночь крапива обратно распрямилась. Пришлось снова проход делать. К центральной камере. И центральную камеру. Это я так её назвал. Я про такие у Мишеля Сифра читал, только он проходы не делал, а уже по готовым лазил. А потом нас обедать позвали.

С другой стороны деревни с тех пор как ледник ушел, речка стала течь. Ну как речка… лабиринт в камышах. Не знаю, зачем мужикам там весла нужны были, там с мачете сподручнее. Видимо, там дальше вода была. Может, всё это огромное поле и было рекой. Мужики на лодках туда иногда на два дня уходили. Рыбу смотреть. Потом возвращались и показывали руками, какую они рыбу видели.

Летом к прабабушке приезжало много своего потомства. Даже есть приходилось всем в несколько подходов. Я мало кого помню, потому что в основном смотрел в одну точку. Где-то примерно сантиметров тридцать от лица.

Помню печку здоровенную посреди дома, немного отделявшую место, где едят, от телевизора. Как-бы изба-студия. Но большая. А крыльцо какое здоровенное было!

И весь этот народ ходил куда-то косить сено. А чтобы это сено куда-то девать, у прабабушки жила корова. У коровы этого сена был целый сеновал наверху. Наверху – чтобы корова сама не могла достать, а то всё сено съест. Пускай ходит и сама траву ртом выдергивает, пока лето. Я даже несколько раз на сеновал этот лазил, потому что нельзя было. Однажды молодой родственник со своей подружкой туда полезли сено сушить, но меня оставили мопед охранять. Я и охранял, только за палкой сбегал быстро.

Специально к нашему с сестрой приезду (Родители отвезли нас на лето к бабушке, а та отвезла нас к своим родителям. Сложная схема. Отсюда теперь только к бабушке вернуться можно, а уже оттуда к родителям) корова родила теленка.

У него была бела звездочка во лбу, поэтому его назвали Звездочка. Кстати, я до сих пор не знаю, самец это был или что-то другое. Утром, ещё до завтрака, я бегал по мокрой траве, искал Звездочку и долго его гладил, пока нас сестра не найдет. Звездочка дружил с другим теленком, но тот нам не нравился, он постоянно делал большую лужу поноса и ложился в неё. И если лужа из-под него в силу обстоятельств рельефа вытекала, он вставал, догонял лужу и снова ложился в неё. Мы все беспокоились, как бы Звездочка у него этому не научился.

Тогда гладить останется только Шарика, а это значит постоянно быть в собачей слюне с ног до головы. Шарик очень любил, когда его гладят.

Шарик жил цепной жизнью – он охранял проход к туалету. Поэтому, если не быть достаточно внезапным, каждый раз нужно после туалета собачьи слюни отмывать. Шарик был здоровенным. С крыльцо почти. Слюны много выделял.
Ну, ещё охапка кошек кочевала туда-сюда по домам да по сараям. Наверное, они сами не знали, кто из них чья кошка. Но эти вообще неуловимые. Пока одну поймаешь, два раза Звездочку погладить можно.

А корова не просто каждое утро уходила куда-то траву есть и возвращалась каждый вечер в дверь мычать через каждые две с половиной минуты Она давала молоко. Да столько, что его замучивались выдаивать.

Однажды я открыл калитку, бабушка как сумасшедшая закричала, чтоб я закрыл калитку, и я, конечно, впал в ступор. Я так всегда делал в непонятных ситуациях. А сейчас я не знаю, как я делаю в непонятных ситуациях. Они в целом все одинаково непонятны. Стреноженная для дойки корова смешно прыгнула в сторону калитки и опрокинула полное ведро молока. Шарик его два дня лакал с перерывами на охрану туалета.

А я от тех слов, которые бабушка про ситуацию с молоком коровой и калиткой сказала, ещё три дня в ступоре был. А потом дожди пошли.

Владимир Котовский

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *